(интервью проекту «Известия в Украине»)

Евгений Олегович, нашим бабушкам казалось, что мы болели чаще, чем они в детстве. Нам уже тоже начинает так казаться… Создается впечатление, что наши дети-школьники болеют чаще, чем мы. Так ли это? И верна ли гипотеза, что во времена Советского Союза болели меньше, так как страна была закрыта и поэтому вирусы не мутировали?

— У меня такого ощущения нет. Но, казалось бы, должен у государства быть ответ на этот вопрос? Имеем ли мы право знать, какова была заболеваемость школьников ОРВИ в 1990-х и в 2010-м? Имеем, но не знаем. Все это далеко за пределами интересов государства.

Вирусы не очень активно мутируют. А вот бактерии — это да, это мировая проблема! А у нас антибиотики без рецепта и при каждом чихе, каждом пуке.

— Сейчас на каждом шагу — гимназии, лицеи, колледжи, спецшколы… Идет очень сильный акцент на учебу. Нужно ли столько учиться, учиться и еще раз учиться детям, например, младшей школы? И нормально ли, что ребенок 10 лет проводит в школе по 6–7 часов?

— Учитель + класс — это в 100 раз дешевле, чем тренер + спортзал. Про школьный каток и бассейн я уже и не говорю. Чего-чего, а экономить на детях мы научились мастерски! Поэтому мы изолируем малышей в душных классах и почти бесплатная учительница пытается засунуть в них тригонометрию.

— Действительно ли школьные рюкзаки, которые сейчас весят 1/3 от веса учеников, — это скорые проблемы со спиной и т. д.?

— Все не так однозначно. Если вся дневная физическая нагрузка — это дорога в школу/из школы с рюкзаком, так будет беда. Но если имеются еще 2–3 часа физической активности — так ничего страшного.

— Визит врача часто выглядит так. «Что даёте? – правильно; чем лечите насморк? – хорошо; горло? – правильно». То есть вызов врача нужен больше для собственного успокоения: убедиться, что ты теми лекарствами лечишь ребенка и ситуация не хуже, чем ты думаешь. Так в чем смысл вызова врача?

— В этом вопросе сформулирована чуть ли не главная проблема педиатрии. Дело в том, что, осматривая ребенка, врач ищет ответ на главный вопрос: это серьезно или ерунда? (вариант: лечить или само пройдет?).

И более чем в 90 % случаев вывод однозначный: «ребенок справится сам, надо лишь правильно организовать уход, лекарства не нужны».

Другой вопрос в том, что рекомендации по уходу (режим, воздух, еда, питье) никому не интересны и все хотят от доктора большой «золотой таблетки». «Что даете?» — спрашивает врач… В ответ — 2–3 любимых народом фуфломицина. Если сказать, что это не надо, потребуют что-то взамен, ибо без лекарств нельзя! Поэтому проще сказать — все правильно, продолжайте.

— С кем проще договориться — с детьми или с родителями?

— Однозначно с детьми. Дети наивны и доверчивы, они ведь не знают и не подозревают, что за диагнозом, обследованием и назначениями может стоять не великая медицинская наука, а примитивная человеческая жадность.

— На нашем ТВ очень немного программ-долгожителей. Проекту «Школа доктора Комаровского» в этом году будет 5 лет. Как вы считаете, в чем секрет такого долголетия?

— Секретов нет. Есть реально способствующие успеху факторы. Вечная актуальность тем, полное равнодушие к этим темам государства, наша профессиональная подготовка, коллектив единомышленников. А еще зрители очень быстро поняли, что я не пытаюсь им ничего продать. Более того: выполняя мои рекомендации, можно очень здорово сэкономить при последующем общении с «бесплатным» здравоохранением.

— То, что в этом году программа вышла в обновленном формате, — это желание охватить разные пласты или желание совершенствоваться? Что стало толчком?

— Стало сложно держать себя в рамках «один урок — одна тема»; захотелось не только отвечать на вопросы, но и спрашивать интересных людей самому; возник замысел очень серьезного проекта, который мы сейчас полируем-обкатываем в рубрике «Планета мам», ну и плюс постоянный анализ огромной почты — вот такая куча толчков…

Сегодня «Школа доктора Комаровского» — это разнообразные рубрики и, собственно, сама «школа» в студии. А были другие варианты того, как обновить формат программы? Как пришли к такой структуре?

— Вариантов очень много. Очень! Но мы вынуждены весьма серьезно себя сдерживать и ограничивать прежде всего по экономическим соображениям. Можете рассматривать это как прозрачный намек всем бизнесменам от телевидения: если пропадет желание снимать очередной «мыльный» тошнотик про несчастную любовь и захочется вложиться в дорогой и красивый образовательный проект «взрослым о детях» — обращайтесь, у нас куча вариантов. Хотя, если честно, они безнадежны. Ибо «мыло» — наше все! Как поют дети — снимать интересно всем, как дети болеют — не надо, пусть уж лучше поют.

— Вы сами выбираете гостей ваших рубрик? По каким критериям?)))

— И сам выбираю, и предлагают гостевые редакторы… Даже начал себя ловить на том, что, встречая и слушая интересного человека, начинаю подсознательно «усаживать» его в студию и анализировать, насколько он может быть полезен нашей аудитории.

— Как возникают темы программ: по сезонной актуальности? по накопленным зрительским вопросам? по собственному желанию?

— Мы поначалу старались привязывать темы к сезонам, к конкретным датам. Ну, например, Всемирный день диабета — выпуск про диабет. Но потом, когда программа разлетелась по многим странам и каналам, мы поняли, что это нерационально, ибо ее будут показывать тогда, когда заблагорассудится конкретному редактору, без оглядки на дату, время года и время суток. 

А возникают темы по всем перечисленным вами поводам — желание- интерес, актуальность, вопросы... Но никогда — рекламный заказ. На том и стоим.

— Скажите, ваши гости в рубриках рассказывают вещи, которые вы и так знаете, или вы узнаете ответ на вопрос вместе со зрителем? Что вас впечатлило из таких новых ответов-открытий?

— Ответы я, как правило, знаю. Но у нас другая цель. Одну и ту же истину можно объяснить разными словами. Гости говорят иначе, приводят другие аргументы, делятся другим опытом.

Ну вот пример. Я рассказываю вам о том, что парить детям ноги, — это глупо, не помогает, нигде в мире не используется. Кто-то соглашается, а кто-то нет. А потом к нам приходит врач ожогового центра и рассказывает, через что проходят дети, которым неудачно попарили ножки. И этот опыт, эта история может стать решающим аргументом.

— Скажите, приходится ли повторяться в темах, снимать через какое-то время снова программу о том, о чем вы уже говорили в эфире? Или перечень «болезненных» вопросов настолько велик, что повторяться не приходится?

— Приходится. Но всегда есть или появляется что-то новое, возникают очередные вопросы и необходимость в дополнительных уточнениях-разъяснениях.

— Кого бы вы еще хотели увидеть в своей программе и кому задать вопросы?

— Президента, премьера, секретаря СНБО. Но надо изменить формат, чтобы была возможность прямого эфира.

— Вы довольны проектом? Будут ли еще нововведения?

— Это как «вы довольны своим ребенком?» — доволен, но не всегда. Нововведения… Болезненный вопрос. Я к ним всегда готов, хочу. Но все нововведения легко разбиваются о вопрос «сколько на это надо?».

— Наверняка у вас за это время были казусы во время съемок программы. О каких из них вы до сих пор помните?

— А вот и нет. У нас совершенно уникальная команда, мы снимаем по 4 программы в день, у нас в гостях дети. Мы себе казусов позволить не можем.

— Все это время вы выходите только на телеканале «Интер». Чем объясняется такая стабильная локация? Были ли предложения от других каналов?

— У зрителей-читателей может сложиться впечатление, что толпы продюсеров бегают за доктором Комаровским с криками «хотим, идите к нам, мы согласны».

На самом деле все обстоит так: «Школу доктора Комаровского» снимает компания «FILM.UA Television». Все мои договоренности и обязательства связаны только с ними. Я не являюсь лицом ни одного из TV-каналов — ни «Интера», ни какого бы то ни было другого. На сегодняшний день «Интер» — это единственный канал, реально заинтересованный и готовый к тому, чтобы покупать и показывать программу.

Других предложений хватает, серьезных предложений нет в принципе. Так что «стабильность локации» обусловлена стабильностью запросов наших каналов.

— Ваша программа создает впечатление легкости — подача, ваш понятный стиль объяснений, дети-родители в студии. А приходится ли сталкиваться с трудностями при подготовке передачи?

— Главная трудность состоит в том, чтобы перевести сложную информацию с медицинского языка на человеческий. Этим переводом я занимаюсь больше 30 лет, поэтому научился изображать легкость.

— Насколько взаимосвязаны ваша врачебная практика и работа на телевидении? Возможно, пациенты невольно подсказывают вам темы новых программ?

— Связаны неразрывно. Огромная почта, обсуждения в сети, конкретные люди на приеме, живописующие ужасы отечественного здравоохранения. Главная моя задача — выделить из всего спектра проблем те, что возникают из-за родителей или те, что могут быть родителями предотвращены-решены.

— Вы настолько публичный человек, хватает ли у вас времени на семью? И вообще, не устаете ли вы от людей?

— На семью хватает, на отдых и творчество не хватает. Если кто-то, работающий с людьми, скажет, что он от них не устает, — не верьте! Врет! Но после всего этого начинаешь ценить тишину и одиночество… В общем, хочу на рыбалку.

— Чувствуете ли вы себя звездой? Например, помогает ли это вам, когда вас останавливает ГАИ? Есть ли возможность спокойно зайти в магазин, передвигаться в общественных местах?

— Чувствую. И это ужасно, говорю без кокетства. Ни о каких магазинах и общественных местах речь не идет в принципе.

ГАИ… Как сказал один сержант: «Если моя узнает, что оштрафовал Комаровского, выгонит из дома. Давайте лучше, доктор, сфотографируемся».

Источник

опубликовано 22/07/2016 13:19
обновлено 20/01/2017
Интернет

Комментарии

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.



Скачивайте наши приложения