Рождение и воспитание ребёнка является одной из самых важных тем, волнующей каждого сознательного члена общества. Этим непростым, многоуровневым процессам посвящены тысячи книг, научных трудов и прочих общеобразовательных материалов. Впрочем, каждый родитель, по сути, всегда стремится только к одному — вырастить своего ребёнка здоровым, и для этого ему необходимо, чтобы кто-то объяснил, как это сделать.

К радости всех русскоговорящих мам и пап, такой человек появился и, едва начав вещать на широкую аудиторию, получил признание и уважение миллионов благодарных родителей.

 Доктор Комаровский на просторах СНГ и вправду давно завоевал почётное звание гуру педиатрии. Но педиатрии не обычной, не той, которую мы привыкли видеть в поликлиниках, слышать от бабушек и наблюдать в методах архаичных специалистов, а педиатрии живой, современной, эффективной, которая доносится им до зрителей, читателей и слушателей максимально доступным языком.

 Книги, статьи, передачи на телевидении, посты в социальных сетях — всё, что говорит и делает доктор Комаровский, адепты его профессиональной деятельности впитывают взахлёб и растят по этим постулатам своих детей. Уже можно говорить, как минимум, об одном поколении детишек, которых вырастили «по-Комаровскому».

 Для азербайджанских мам новость о приезде доктора в Баку стала долгожданной. Известный детский врач, кандидат медицинских наук и просто подвижник здравого смысла среди родителей приехал в нашу столицу, чтобы выступить с авторским семинаром.

 Семинар доктора Комаровского, организованный при поддержке Государственного комитета по проблемам семьи, женщин и детей Азербайджана, состоялся и успешно прошёл благодаря PAŞA Sığorta, Pampers, Центру развития и коррекции речи Logos, Fairmont Baku, İSTƏK liseyi и Edutainment.az.

 Аудитория из 700 человек внимательно слушала самого популярного в регионе педиатра, который на протяжении 3 часов рассказывал про мифы о детском здоровье, а также отвечал на многочисленные вопросы находившихся в зале мам и пап.

 После семинара в эксклюзивном интервью 1news.az Евгений Олегович поделился своим мнением о прошедшем мероприятии, о том, как можно исправить недостатки медицины и как сделать родительство более осознанным.

 — Евгений Олегович, как вам азербайджанская публика?

 — Публика классная. Она лёгкая, она мгновенно реагирует, она понимает юмор, что для меня очень важно. Но ещё важнее то, что это люди, которые готовы меняться. Бывает,  иногда ты говоришь, а отдачи никакой. Это как дождь, который льёт в воду, — вода ведь от этого мокрее не станет, а тут ты понимаешь, что ты можешь изменить людей, потому что они к этому расположены.

 — То есть аудитория гибкая?

 — Именно. Они готовы стать тем поколением, которое начнёт принципиально менять систему. То, что во всём мире вызывает недоумение, у нас считается абсолютно привычным. Это не надо осуждать, надо просто постараться поставить в этом точку. Люди, которые готовы провести воскресный вечер, слушая три часа детского доктора, ещё и деньги за это заплатить, — совершенно особые люди, они в принципе другие. Это же не та публика, которая пришла послушать певца ртом. Это люди, у которых есть вопросы, и они ищут на них ответы. Они не хотят плыть по течению, они хотят искать другие пути, и это классно.

На самом деле, публика, с которой я сталкиваюсь на своих встречах, и публика, с которой я в этом же городе столкнусь в ресторане, — это не одни и те же люди. Поэтому всегда сложно по этой аудитории делать выводы о массах.

 Вот, например, я приехал в Баку или в любой другой мегаполис и пошёл гулять по его туристическим местам. Но это ведь не весь город, не вся страна, невозможно сказать, как выглядит тут всё остальное.

 То же самое и с людьми — те, кто приходит меня послушать, это не истинная картина. Истинная картина в других местах обычно вырисовывается…

 — В поликлиниках, в мамских группах…

 — Или когда ты читаешь письма из Азербайджана…

 — Как раз о письмах. Вы часто говорите, что больше всего вам пишут из Баку. А что пишут-то?

 — Вы понимаете, что обиднее всего? Что ничего особенного не пишут. Пишут банальщину: правильно ли мы лечим лямблии, лечим аденоиды, колем антибиотик, пьём лекарства от кашля... Человек пишет письмо на 3 страницы, когда всё, что ему нужно было сделать, — это просто ввести в поиск на сайте интересующий вопрос, сесть, почитать, потратить на это время.

 Вообще, главная проблема на сегодня, которая  чрезвычайно волнует меня даже больше как человека, а не как доктора, заключается в том, что люди не хотят делать самостоятельно даже самое элементарное.

 Столько времени, сил и огромных средств отдано мной на то, чтобы создать базу честной, адекватной, современной, бесплатной информации, доступной любому человеку из любой точки земного шара. Более того: эту информацию любой желающий может перевести на свой родной язык. То есть если вы захотите создать сайт komarovskiy.az и всё перевести на азербайджанский — милости прошу!

 И ведь на это не требуется много сил. Вот сколько мам, поклонниц доктора Комаровского, в Азербайджане? Их же тут тысячи! Каждая переведёт по одной статье, и больше ничего не надо. Вот просто кинуть клич — девчонки, кто готов, кто с нами? Чего это стоит? Ничего. Но в голову это никому не приходит. Вот что обидно.

 — Пристыдили знатно, Евгений Олегович…

 — Но ведь это правда. Даже если кому-то не хочется переводить мои книги, где с моим мнением о том, как лечить сопли, кто-то не согласен — ничего страшного. Сопли можно лечить множеством способов, и, в конце концов, они сами пройдут. Это всё несмертельно и безобидно. Но такие книги, как «Неотложная помощь», где прописаны чёткие инструкции в экстренных ситуациях, должны быть в каждом доме и прочитываться родителями от корки до корки. Потому что если ты папа или мама, то ты обязан знать, как помочь ребёнку, когда он стукнулся головой, подвернул ногу или у него пошла кровь из носа, а случается это со всеми.

 И в своих книгах, и на семинарах я стараюсь сделать родителей моими единомышленниками. Поэтому я не просто говорю «проветривайте», я объясняю, почему это надо делать, чтобы вы поняли весь механизм.

 Но в форс-мажорных ситуациях не надо ничего понимать, думать, решать — надо действовать по инструкции. И я не понимаю, почему можно тратить время на всякие глупости и на длинные письма, но нельзя прочесть полезную информацию самому или перевести её, чтобы узнали и все остальные? Для меня это загадка.

 — Медицина на территории всего постсоветского пространства примерно в одинаковом состоянии — везде, по сути, одинаковые проблемы. В чём вы видите, так сказать, панацею?

 — Надо перестать верить в национальную медицину. Это очень важно, это первая причина замедления развития в академической медицинской науке. Не бывает азербайджанской, украинской или русской медицины. Медицина одна. В каждой стране бывшего СССР есть своя Академия наук, свои профессора, которые пишут свои учебники, свои методики… Вот надо немедленно перестать всем этим заниматься. Это больше никому не нужно.

 Если бы результаты лечения у нас были лучше, чем у всего прогрессивного мира, то ради бога — пишите на здоровье. Но в XXI веке существуют способы оценивания эффективности тех или иных методов. Если есть конкретная болезнь, то она лечится конкретным способом, который самый экономичный, быстрый и дешёвый. Вот так принято лечить на Западе, и только это лечение у них оплачивает страховая компания. Такое утверждённое лечение называется протоколом. Поэтому если у ребёнка диагноз ангина, то 20 врачей не назначают там разное лечение, иначе они не будут иметь право работать вообще.

 — А когда назначается разное лечение, то это уже не наука?

 —Да, если у 10 врачей 10 мнений, то это уже не медицина. Вот почему всё так хорошо со стоматологией? Потому что зубы дантисты лечат по утверждённой методике, где всё чётко прописано. А в педиатрии сколько врачей, столько и специалистов.

 Почему вообще должен задаваться вопрос: «У нас аденоиды 3-й степени. Что нам делать?»  Как что? Удалять! Потому что аденоиды 3-й степени подлежат удалению! Но родители ведь этого не знают и ходят по врачам, каждый из которых назначает лечение на своё усмотрение. А всё это время, пока доктора применяют свои методики, ребёнок кашляет и отстаёт в развитии.

 А вот если бы пришли родители к доктору Васе и он сказал: «Оперировать!», потом к Пете, и он тоже ответил: «Оперировать!», а потом доктор Юля также подтвердила, что такие аденоиды надо удалять, то к четвертому врачу родители бы уже не пошли.

 Почему я не могу ходить по улицам? Потому что все хотят узнать ещё и мнение доктора Комаровского. А такого быть не должно. В США такого точно не бывает. Потому что там ты можешь быть самым гениальным специалистом, но даже такой врач скажет то же самое, что и простой семейный доктор. Почему? Потому что у них есть протокол.

 — Следующий вопрос прямиком из «ящика  Пандоры», про армию антипрививочников, с которыми вы боретесь столько лет…

 — Нет, нет. Я с ними больше не борюсь. С ними бессмысленно бороться.  Это — зомби. Они пытаются апеллировать к моим словам, что-то доказывают, ругаются, но это уже не имеет для меня никакого смысла. Я закончил препирания на данную тему и перевернул эту страницу.

 Я отдаю себе отчёт в том, что на сегодняшний день, несмотря на то, что я говорю простые доступные вещи, меня услышать и сделать так, как я советую, способны максимум 15% населения, а реальная цифра — это около 10%.

 С  учётом ТВ, соцсетей, книг и сайта годовая русскоязычная аудитория доктора Комаровского составляет 140–160 миллионов человек, а 10% от 160 миллионов — это 16 миллионов человек. Именно столько людей готовы ко мне прислушиваться, и это тоже очень весомо. Я говорю именно для них.

 Если человек хочет утонуть, я могу предложить ему спасательный круг 5 раз, 20 раз, но если ему так хочется пойти на дно, то я лучше отдам этот круг тому, кто хочет выплыть.

 — То есть вы больше не пытаетесь достучаться?

 — Не пытаюсь. Это неправильно — тратить моё время на то, чтобы уговаривать того, кто мне не верит. Люди, которые знают, как работает доктор Комаровский, которые слушают мои выступления, читают мои статьи, они давно уже поняли — я не продаюсь.

 Я прошёл через такое количество соблазнов… Я мог бы зарабатывать миллионы долларов! Почти во всех странах мира врачам запрещено рекламировать лекарства — то есть человек в белом халате просто не может этого делать. Но ведь он может это делать, когда условный белый халат на нём не надет.

 Что мешает мне, когда я сижу на рыбалке или гуляю в лесу, в прямом эфире в соцсетях рассказывать о том, как я пью замечательные таблетки от боли в горле? И это не нарушая закона, ведь я нахожусь не на работе.

 Это я к тому, что если бы я захотел продаться, то давно бы это сделал. И поверьте мне — это колоссальные деньги, которые мне предлагают практически постоянно.

 Я считаю, что, отказываясь от подобных предложений и выложив всё созданное мной в свободный бесплатный доступ, я заслужил, чтобы люди понимали, что для меня деньги не главное.

 Поэтому когда антипрививочники начинают рассказывать, что Комаровский продался, то для меня это не предмет дискуссии. Это клевета, ложь, это нечистоплотные люди. Некоторые из них неосознанно заблуждаются, а некоторые подтасовывают факты, но при этом следствием их деятельности являются реальные смерти людей.  Вот что страшно.

 — Получается, бороться с этим мракобесием невозможно?

 — Бороться не придётся, если прививки станут частью государственной политики. Когда в XXI веке в конце ноября из аудитории в 700 человек привито от гриппа 20, то это плохо. И речь не о деревне, а о столице стремительно развивающегося государства.  В любой прогрессивной стране должно быть привито 90 процентов, а не наоборот. В Украине я соберу 700 человек, и будет то же самое. Это очень грустно, и происходит так не потому, что вы плохие или мы, а потому, что это не входит в госполитику. Если бы первые лица страны прививались наглядно, то можно было бы этот вопрос уже не обсуждать. Но эта тема словно выходит за границы публичности, хотя она должна быть всегда на виду.

 — Роль мужчин в воспитании детей - вы уделяете этому очень большое внимание. В наших краях с этим есть определённые сложности и устоявшийся ряд стереотипов. Так всё-таки нужно вовлекать их в процесс или лучше разграничить обязанности по принципу: мужчина охотится, женщина следит за домом и детьми?

 —Понимаете, мужчины же сейчас не охотятся на мамонтов, всё намного проще. Дело лишь в том, что я вижу: когда решения, касающиеся детей, принимаются с участием мужчин, то они намного более рациональные.  Вот и всё.

 — У женщин больше эмоций и истеричности?

 — И этого, и ещё слепого следования инстинктам, у них множество боязней и страхов. Очень хочется, чтобы женщины делились этим с мужиками, чтобы те взяли на себя часть ответственности.

 Не просто же так есть страны, где мужчины тоже сидят в декрете, где 50% времени воспитанием детей занимаются именно они, где в детских садах и школах половина преподавательского состава — представители сильного пола.

 Возможен путь воспитания и с мужчинами, и без них, но мне больше нравится путь с акцентом на семью.

 — Ваша сфера деятельности подразумевает общение с большим количеством людей, у каждого из которых свои проблемы и болячки. Это наверняка очень тяжело в эмоциональном плане, но вы не создаёте впечатление человека, который подустал. Напротив, вы похожи на этакий перпетуум-мобиле, вечно заряженный на позитив. Это так на самом деле или по-другому вам просто нельзя?

 — Понимаете, для того чтобы мотивировать людей на адекватное родительство, я должен попытаться им внушить, что это не тяжело. Если я начну рассказывать им о страхах, смертях, болезнях, инвалидностях, о том, с чем приходится сталкиваться и через что проходят другие мамы и папы, то это был бы настоящий кошмар.

 Мне иногда кажется, что если бы я показывал всем десятки писем, где у меня спрашивают: жить нам или не жить, видеть нам или не видеть, когда говорят, что их ребёнку поставили дигноз муковисцидоз, и это значит, что он протянет в их стране максимум до 15 лет, если повезёт, то все бы поняли, что их проблемы с аденоидами, соплями и какашками — это такая фигня!

 Я вижу, как они сами себя накручивают, портят себе жизнь эмоциями и инстинктами просто потому, что не хотят впитывать адекватную информацию. Образ матери-героини, где главные тезисы «стала мамой — жизнь кончилась» и «стала мамой — перестала быть женщиной» встречается повсеместно.

 — В нашей стране данный образ тоже весьма распространён, и один из моих вопросов был как раз на эту тему. Как себя застраховать от попадания под влияние этой тенденции?

 — Надо иметь чрезвычайно устойчивую нервную систему, чтобы поделить всех людей в мире на тех, чьё мнение тебе важно, и на всех остальных. Так вот, на тех, чьё мнение тебе не важно, просто не надо реагировать. Но женщина, которая сможет это сделать, сразу окажется в ситуации, где многие из тех, кто ей дорог и близок, имеют иное мнение. Тут она сталкивается с тем, что ей надо одной идти против всех, а готово к такому очень малое количество молодых матерей. Но если муж — единомышленник, то никаких проблем не возникнет вообще. Поэтому сначала надо сделать мужа единомышленником, а уже потом становиться родителями.

 Я мечтаю приехать в Баку в следующий раз и увидеть, что в зале из 700 человек 350 — молодые ребята, которые только планируют создать семью и хотят знать, как правильно растить детей. Вот чего бы я хотел по-настоящему, а не лечить всем аденоиды.

 — Евгений Олегович, злые языки называют вас шоуменом и «доктором для мэйнстримщиков». Как вы вообще относитесь к критике? Это вас задевает, раздражает, или вы не обращаете внимания?

 — Я знаю, откуда у такой критики «растут ноги». Очень многое из того, что я рассказал на семинаре для бакинской публики, — это не моё мнение, а позиция медицинской науки. И, к сожалению, в большинстве случаев это абсолютно противоречит тому, что вы слышите от своих врачей.

 Вот представьте, что эти врачи, которые лечат вас из года в год, назначают лекарства, наказывают кутать детей, топить комнату и так далее, вдруг видят, что мама идет на лекцию Комаровского, а потом возвращается и говорит: «Всё, что вы советовали, — это чушь». Конечно, эти врачи меня возненавидят.

 У них есть два варианта: стать не дурнее Комаровского, то есть читать, не спать по ночам, нести ответственность, учиться, переводить, пахать, или продолжать назначать лекарства, получая процент от аптекарей, и говорить, что Комаровский — шоумен.

 Огромное количество врачей хотели бы мне ткнуть в лицо, что вот тут ты не прав. И если бы это действительно было так, я бы ответил: «Правильно, извините». Но этого не происходит.

 Был случай недавно. Профессор из Питера позвонил мне после просмотра одной из моих передач и сказал, что я не то что бы ошибся, а был недостаточно убедительным, надо было преподнести информацию несколько иначе. Вот такая критика нужна, она полезна, и это здорово.

 Я уже сказал, что у меня цель —  сделать родителей своими единомышленниками, но единомышленниками науки, а не хацапетовского врача, который разработал свою методику лечения.

 — Чувствуется, что слышать вышеприведённые нападки вам всё-таки неприятно…

 — Мне чрезвычайно обидно. Ведь я знаю, через что я в этой жизни прошёл. Я зашёл в операционную в 18 лет и вышел из неё в 30.

 12 лет каждый день я был рядом с умирающими детьми, каждый день видел, что такое смерть. У меня за плечами 400 вылетов по санавиации. Не 50, не 100, а 400!

 В инфекционном отделении на 60 коек через меня проходило в год 1500–2000 детей с тяжелейшими болезнями: дифтерией, скарлатиной, коклюшем. Вы знаете, что это такое, когда ты один на один с умирающим ребёнком?

 Плюс это же было почти хобби в том смысле, что платили за это гроши. Мой рабочий день заканчивался в 15:00, после чего я ездил лечить людей, которые платили мне деньги, чтобы я выжил и прокормил собственных детей.

 В то время я ездил по Харькову и всех своих пациентов-олигархов буквально раскулачивал, забирая у них подгузники, «чико», «лего». У меня в 94-м лежали детдомовские дети в одноразовых подгузниках.

 Но потом меня всё это достало, потому что ты не только делаешь своё дело, но ещё и борешься со своими коллегами, с их завистью,  ненавистью, попытками навредить. Я просто ушёл оттуда, чтобы учить родителей, как к таким врачам не попадать. После такого, понятное дело, я стал для них злейшим врагом. 

 Вот я приехал в Баку, и у меня по планам была встреча с интернами, но она не состоялась. Почему? Разве не жители Азербайджана в этом заинтересованы? Вот работали бы вы программистом и узнали бы, что к вам в город приезжает программист номер один в регионе, и он прочтёт лекцию. Что вы сделаете в первую очередь? Прибежите послушать. И это правильно. А сколько было интернов на моём семинаре? А студентов педиатрического факультета? Причём я всегда говорю организаторам, чтобы их приглашали бесплатно. Я готов и отдельно с ними встречаться. Родители платят деньги — хорошо, пусть это будет мой гонорар, но студенты, интерны, врачи — бесплатно.

 Всё это не мои проблемы, это проблемы социальные.  Стать нормальным специалистом можно двумя способами — быть лучше самому или унизить остальных. Каждый выбирает то, что ему ближе.

 — Немного отвлечёмся непосредственно от медицины. Вы активно высказываетесь касательно политической обстановки в вашей стране. Вы не молчите, хотя с той любовью и уважением, которыми вы пользуетесь, вполне могли бы жить по сценарию «я доктор, моё дело лечить», и никто не смог бы к этому придраться. Но вы и здесь пошли по пути наибольшего сопротивления…

 —Я не лезу в политику на этапе принятия решений, но могу воздействовать на определённые массы. И когда я вижу, как ими манипулируют, пытаются обмануть, пытаются стравить, пытаются отвлечь, то я чётко понимаю, что есть люди, которые мне доверяют, и я могу им объяснить простыми словами, что и как на самом деле.

 К тому же есть очень мало публичных людей, которые в  силу своего положения могут сказать мерзавцам, что они мерзавцы, и им за это ничего не будет. Я могу. Со мной никто не связывается и происходит это до тех пор, пока я не принадлежу ни к одной политической силе. Как только это случится, все остальные меня растерзают, и мои заслуги не будут ничего значить. А пока я сам по себе, меня никто не трогает.

 — Вы предвосхитили мой следующий вопрос о планах стать, например,  министром здравоохранения. Разве тогда не появится больше рычагов для воздействия?

 — Нет, не появятся. Нельзя сделать медицину, не сделав всего остального. Нельзя построить систему здравоохранения, не победив коррупцию. Поэтому если я пойду в Минздрав, то автоматически помешаю зарабатывать миллиарды другим. Поэтому сначала надо прекратить это.

Я могу строить, но воевать —  это не моё. Поэтому я сейчас очень нужен вам, родителям. Я вас учу выживать при этой медицине, потому что не имею команды, которая может такую медицину переделать.

— «Счастливые родители — это счастливые дети». Так звучит самая простая и, пожалуй, важная мантра, которую вы постоянно повторяете. Что необходимо сделать для того, чтобы её усвоили широкие массы?

— Надо переводить образцовые примеры в публичную плоскость. Когда нам показывают успешного певца или блогера, то он отдыхает с ребёнком, его ребёнок привит, и они вместе гуляют в парке. Самый простой способ донести что-то до людей — это показать на своём примере. Известные, уважаемые люди должны демонстрировать заинтересованность в нормальных семьях, в здоровых детях.  Надо показывать,  что круто — это не когда ты фотографируешься рядом с «Мерседесом», а когда ты вместе со своим ребёнком катаешься на лыжах. Только тогда такой пример будут перенимать и следовать ему.

 Фарида Расулова

Источник

опубликовано 29/11/2017 16:38
обновлено 05/12/2017
Интернет

Комментарии

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Скачивайте наши приложения

Приложение Кроха